Божья тепло, Божья холодно

Жил старичок. У ёо́ дочка была. Старуха померла. Он немного по́жил, взял тоже старушку, тоже с дочкой. А дочка-та ленивая была. А эта-та девушка всё делаэт и делаэт, а ёй всё неладно, всё неладно. «А, дедко, свези-ка ие́ в леc». А зимой холодно. Дедко свёз дочку свою в лес, посадил к сосенке: «Сиди, а я дров нарублю, за тобой приду». А палку привеза ў, что палка коло́тит, коло́тит о со́сну, о дерево. А девушка всё сидит, ждёт, колды батька при́дет. Сидела, сидела — нету батька. Ночь стала. Сидит девушка. Приходит дедушка: «Девушка, тепло ли, холодно?» — «А, дедушка, Божья тепло, Божья холодно». Дедушка ей шаль дал, платок большой. Накинула девушка. Сидит. Ночь прошла, палка всё поколачиваат и поколачиваат. Опять ночь подошла, а батька всё нету. Палка поколачиваат, как будто рубит дрова. Дедушка опять идёт: «Девушка, тепло ли, холодно?» — «А, дедушка, Божья тепло, Божья холодно». Ёй дедушка опять дал одёжину: валенки да всё. Ну, вот. Дедушка ушё ў. А дедка всё, батька нету. Палка всё поколачиваэт и поколачиваэт. День прошёл, нету. Опять ночь, третья, подошла. А девушка всё сидит. Ну. Дедушко опять пришё ў: «Девушка, тепло ли, холодно?» — «А, дедушка, Божья, гыт, тепло, Божья холодно». <…> Он ей наградил дак, всяких дорогих-та этих вещей-та драгоценных-та. Вот. А мачуха и говорит: «Дедко, съезди, привези домой косточки-то, хоть похороним». Поехал дедко, она блины пекёт. А собачка: «Тям, тяф, тяф, старухину-то дочку некто замуж не берут, а старикову-то дочку в золоте везут». <Нрзб.> — «На, блин ешь. Старикову-то дочку косточки везут, а старухину-то замуж все берут». Ну, вот, третьей раз опять эдак. На третьей раз привёз старик, приехал. Экой сундук всяких драгоценных-то вещей-то! Она и говорит: «А, дедко, свези мою-то туда. Ие́ тоже наградят элак». Свёз дедка эту, на то место посади ў: «Сиди!» Палка поколачиваэт. Пришё ў дедушко. Ночь подошла. «Девушка, тепло ли, холодно?» Она на ёво заругаласи, что: «Я вся застыла, а ты спрашиваэшь». Ушёл дедушка, ишо поддал морозу поболее. День сидит она, дрожжит, ночь продрожжала. Другая ночь подошла. Палка всё поколачиваэт. Пришёл дедушка на другую ночь: «Девушка, тепло ли тебе, холодно?» Она уж на ёо́ ишшо пушше заорала, что: «Я вся застыла, а ты, замёрзла!» Дедушка пошёл, да ишшо поддал морозу. Вот. Сидит. Опять эта ночь прошла, день прошёл, третья ночь подошла. Дедушко опять пришё ў: «Девушка, тепло ли, холодно?» Она уж ему, опять заругаласи на ёво. Дедушка пошё ў, такой поддал мороз, она тут и застыла.

«А дедко, поезжай-ка да тихонько вези-та, не опрокинь сундука-та». Поехал дедко. А собака опять (она блины пекёт), собака: «Тяф-тяф, старикову-то дочку замуж берут все, а старухину-то дочку косточки везут…» <Нрзб.> — «На, блин ешь». Блин собака съела, опять: «Старикову-та дочку в золоте везут, и взамуж все берут, а старухину-то дочку косточки везут». Вот. Привёз на третию ночь. Третия ночь прошла. Привёз дедко косточки одне́. Вот. Старухину-та дочку заморози ў дедушка-то.

<А что это за дедушка-то был?>

А дедушка, лесной-та.

<Лесной? А что это за дедушка такой?>

Дедушка-та? А вот, милая моя, это, нам он не покажетсэ.

< 480 = AA 480*B >

ФА СПбГУ, Бел16-1, Вологодская. обл., Белозерский. р-н, Шольский с/c, Митино, Антонова Анна Маровна, 1906 г. р. Записали Мигунова Е., Пономарева А. 10.07.1997

к началу текста

<< назад к оглавлению